• Anya Nieman

Избыточная человечность как феномен киноискусства. O "Турецком седле" (2017) Юсупа Разыкова

На фоне российского как авторского, так и коммерческого кино «Турецкое седло» (2017) Юсупа Разыкова выделяет то, что я назвал бы избыточной человечностью и что свидетельствует о художнической зоркости режиссера и чувстве настоящей природы киноискусства.

В этом смысле, его фильм, представленный в конкурсе «Кинотавра-2017» и отмеченный дипломом Гильдии критиков и киноведов, далеко опережал лидера фестиваля, «Аритмию» Бориса Хлебникова, собравшую в России все возможные премии.

«Аритмия», по своей кинематографической слепоте, симптоматичная сегодня авангардная противоположность «Турецкому седлу».

Граница, которая отделяет друг от друга эти две картины и есть избыточная человечность, присущая одной и дефицит для другой.

2.

Оператор Люмьеров Месгиш утверждал, что наибольшее впечатление на первых зрителей киносеансов оказало не легендарное «прибытие поезда», а трепет листьев на ветру. Природа, застигнутая врасплох, как еще точнее выразился французский журналист Анри де Парвиль.

Вздымающиеся волны, плывущие облака, стихийное движение уличной толпы, а главное – мимика человеческих лиц – вот объекты, по утверждению немецкого историка кино Кракауэра, к которым влечется по природе своей кинообъектив.

Символом особой этой природы я бы назвал реку, застигнутую врасплох камерой.

Заключенная в рамку кадра река не забывает о своей текучей жизни и за его пределами. В нее нельзя вступить дважды! В том смысле, что каждое новое мгновение она меняется, она иная и все та же.

Эти превращения материального мира в кадре режиссер Леонид Трауберг назвал мукой материи!

3.

Подобно застигнутой врасплох реке (природе), и лицо человека, «застигнутое» камерой, течет из закадровой жизни и за пределы экрана стремится, ежесекундно меняясь.

Суть киноискусства в том и состоит, что оно приговорено воспроизводить текучую жизнь человеческого лица в постоянных его превращениях, новых, избыточных в каждом следующем миге его существования.

Видимый на экране в текущий миг человек всегда больше, избыточней себя недавнего, себя прошлого.

Каждое новое превращение Лица на экране есть скачок в новое качество, что всегда насыщается эксцентрикой. Тем более что экран своей рамой как бы сжимает до предельного напряжения движущуюся реальность.

Один из величайших примеров такого сюжета – «Кабирия» Феллини с загадочной улыбкой Мазины в финале!

Избыточная человечность – потенция любого киноизображения. Но актуализует ее в произведении искусства режиссерский дар наблюдать и видеть.

4.

Хрестоматийный образец зоркого наблюдения за Лицом - десятиминутный фильм Павла Когана и Петра Мостового «Взгляните на лицо» (1966).

Скрытая камера, установленная за шедевром да Винчи «Мадонна Литта» запечатлевает лица посетителей Эрмитажа перед картиной. Смена эмоцией: от полного равнодушия и недоумения до умиления и восторга. Сюжет – превращение лиц перед Ликом мадонны.

Но при этом между Ликом и лицами есть ощущение непреодолимой дистанции! До тех пор, пока перед мадонной не возникает девочка угадываемо похожая на натурщицу Леонардо. Она застыла в немом потрясении перед портретом, прижав ладошки к груди.

Тогда дистанция исчезает – шедевр конца 15 века перетекает в шестидесятые годы века 20-го.

Так во времени, запечатленном в форме факта, явилась избыточная человечность события.

Но в чем здесь, собственно, избыток? В том, что не заключенное в рамки конкретного социума здесь правит бал жизнь мироздания.

5.

Юсуп Разыков из тех, кто обладает даром кинематографического зрения. Ему - 63. Он принадлежит к тем последним поколениям кинематографистов, которые еще любили и умели смотреть настоящее кино. И сами делали кино зрячее.

По первому образованию он филолог. Сразу после школы устроился на «Узбекфильм» осветителем. Еще тогда, когда там обитали Хамраев, Ишмухамедов, Аббасов. Возможно, их опыт как-то задел Разыкова. Во всяком случае, с некоторыми из них он дружен.

Сценарный факультет ВГИКа закончил в 1986 году.

Учился в мастерской Валентина Черныха, крепкого профессионала («Москва слезам не верит», «Культпоход в театр», «Выйти замуж за капитана»).

6.

Его первые заметные фильмы - «Оратор» (1999) и «Товарищ Бойкенжаев» (2002). Остановлюсь на втором.

В конце 1980-х в узбекском райцентре получают указание срочно возвести «Кладбище IV Интернационала». На кладбище в форме звезды будут хоронить рядом: узбеков, киргизов, русских, казахов. Дело особой важности поручают преданному товарищу Бойкенжаеву (Фархад Абдуллаев), маленькому и простодушному человечку, бывшему детдомовцу, который подвизался в исполнении роли Ленина  на парадах.

Прослышав о «спецзадании», из реанимации сбегают пациенты, оживают покойники. Не найдя достойного узбека для захоронения, Бойкенжаев останавливает собственное сердце, чтобы не «подвести товарищей».

«Открывшееся кладбище сразу же было закрыто — люди не хотели хоронить на нем своих близких. Единственная на этом кладбище могила Бойкенжаева, похороненного с партийными почестями, сравнялась с землей. Похороненное кладбище — как метафора почившей советской эпохи, чьи лучшие дети нашли последний приют на чужих — эмигрантских — погостах. Несмотря на чудовищные последствия реализованной утопии, одиночество крови, на которое обречен первый и последний покойник интернационального некрополя, все же предпочтительнее насильственного братства на том свете. Каждый хочет жить своей жизнью и умереть своей смертью» (Евгений Гусятинский, ИК, 2003, №3)

Уже здесь сюжет движет лицо преданного партии несчастного Бойкенжаева, трагикомически превращаясь под грузом спущенной на его плечи задачи.

7.

Незадолго перед «Турецким седлом» режиссер сделал заметный по степени глубины и выразительности кинематографического решения фильм «Стыд» (2013, сценарий Екатерины Мавроматис).

Военный гарнизон на Кольском полуострове, где живут семьи подводников. История о том, как жены ушедших в море, а, возможно, и погибших, несут тяжкий груз ожидания. В центре - Лена (Мария Семенова), которая не может разделить скорбь остальных по погибшим, поскольку своего супруга она никогда по-настоящему не любила и здесь оказалась без особого желания. Женщина мучает стыд из-за дефицита человечности в ней самой. И это ее личное бремя, которое она вынуждена нести не вместе с другими, а в стороне ото всех.

Антипод Лены – Валентина Ивановна, председатель женсовета, в исполнении Хельги Филипповой, питерской актрисы («Русский ковчег», например), которая отметила: «Из кадра в кадр моя героиня трансформировалась до неузнаваемости…»

Фильм снимался в Заполярье в течение 20 дней.

В центре опять-таки человек, его крупный план, лицо, за которым неотступно следит камера. Среда при этом, оставаясь изобразительно убедительной, очищается от случайностей. Холодный аскетизм среды и напряженность внутренней жизни героев.

8.

«Турецкое седло» (2017) создавался без участия государства. Практически вся команда, включая режиссера, работала бесплатно. Платили только ассистентам, массовке, актерам. Сняли за одиннадцать дней. Все пришлось делать с листа, входили в проект, имея только героя, какой-то вектор истории и эстетику, которая авторам была понятна.

Название фильма метафорично и отсылает зрителя к медицинскому термину синдром пустого турецкого гнезда. Все это подробно поясняется в фильме. Заболевание характеризуется спутанностью сознания, ослаблением памяти. И это вызывает обострение каких-то очень устойчивых привычек, психика так защищается. Так, у героя фильма начинает преобладать привычка следить за людьми.

Эта привычка сформирована его недавней службой в КГБ, затем ФСБ. Ильич, чем-то напоминающий товарища Бойкенжаева, бывший «топтун», опытный агент по наружному наблюдению. Теперь он на пенсии, служит в охране торгового центра (вахтер).

Выбирая очередную жертву для слежки, в своем воображении всякий раз он раскручивает сюжет, оправдывающий его выбор. А он исходит из следующей моральной установки: «Они все, как дети, за ними глаз да глаз нужен».

Эту формулу фанатика государственного служения разрушает непредсказуемость самой жизни в ее течении. «Пустое турецкое седло» начинает заполняться чем-то, что не под силу определить герою, но что преображает его. Наблюдение за этим заполнением «седла» и есть, в образном смысле, сюжет картины.

Ирония. «Вячеслав Тихонов» и «Кузнецов». «Дуэт кошек» Россини.

9.

«Турецкое седло» – «время, запечатленное в форме факта» - избыточной человечности Лица.

Естественно, лица главного героя, которое в первой части фильма напоминает, скорее, застывшую маску, чем, в собственном смысле, лицо. Сюжет картины и есть превращение маски в лицо.

Замысел возник с момента очарования артистом Валерием Масловым.

«Он был воплощением некоего сгустка, концентрированного образа, который мне предстояло в полной мере осознать, и, не расплескав, а обогатив, предельно точно донести до зрителя… В Маслове я увидел воплощённую историческую память, эмоциональную, визуализированную, как зримый облик, образ. Трагический, угрожающий, и одновременно жаждущий сострадания, понимания…

Долго искал ему профессию, перебрал множество вариантов. Кем он только у меня ни был – и статистиком в отделе реестров, и мастером боевых искусств. Но однажды я отчётливо увидел, как он сидит на проходной, что он вахтер и мимо него каждый день течёт людская река. Между Ильичём и этим потоком потребовалось какое-то биение, взаимосвязь. Я понял, что мой герой должен быть активным наблюдателем…»

Итак, сначала появился человек, его лицо, нагруженное неким опытом. Затем уже всю историю режиссер делал под него.

10.

И еще два важных признания режиссера о влияниях, подсказавших художественное решение фильма. Речь идет о «Дороге» Феллини и «Брате» Балабанова.

Разыков говорит о финале «Дороги», который я бы назвал запоздалым пробуждением души героя фильма, силового циркача Дзампано (Энтони Куинн). Все происходит после того, как по его вине гибнет канатоходец Матто (Ричард Бейсхарт), влюбленный в Джельсомину. После того, как она, оставленная Дзампано, умирает.

Несмотря на его носорожистость в Дзампано с утратой Джельсомины что-то сдвинулось, выбило его раз и навсегда из животного равновесия. После очередного выступления он в очередной раз напивается, учиняет драку в ночном кабачке и с криком «Мне никто не нужен, я хочу быть один» направляется к морю, заходит в воду, возвращается, опускается на песок. И вдруг поднимает голову к звездному небу, затем озирается, будто ищет кого-то. Тяжелая, свинцовая неподвижность его лица исчезает, в нем проступают растерянность и боль. И Дзампано начинает рыдать! Даже не рыдать, а скорее, выть. Он падает в отчаянии лицом вниз, потому что, кажется, понимает: из той клетки, в которую он себя засадил, не вырваться его душе.


Теперь «Брат». Эпизод, который упоминает Разыков, следует рассматривать через ту же призму трудного пробуждения души. Но уже в младенческом теле целой нации и еще более трудного восхождения ее. Символ такого восхождения – верхний (второй) этаж.

Вот эпизод. Данила Багров с двумя бандитами выполняет задание брата по выбиванию долгов. Пока его «коллеги» дожидаются должника, Данила поднимается этажом выше, где компания из питерского музыкального андеграунда празднует чей-то день рождения. Туда только что направился кумир героя – Вячеслав Бутусов, перед этим по ошибке заглянув в квартиру, где была засада. Звучит фраза хозяина верхней квартиры: «Я же тебе говорил: на самый верх и налево!»

Это то пространство, куда влечется пробуждающаяся душа Багрова и куда ему так трудно добраться.

В «Турецком седле» есть и запоздалое пробуждение души, и чаемый, но страшно трудно достижимый «второй этаж».

11.

Разыков из тех режиссеров, работы которых ожидаешь. На подходе его следующий малобюджетный проект - «Керосин». Здесь тоже увидим Валерия Маслова.

Однако главная роль досталась актрисе театра Волкова Елены Сусаниной. Она играет 83-летнюю бабушку, отправляющуюся в своеобразное роуд-муви по волнам памяти. По словам Разыкова, это будет «магическая сказка на основе очень простой истории».

«Я люблю делать кино, которое ни на что не похоже, даже не похожее на себя. За какие деньги - совершенно неважно. Эта картина мне по-особому дорога, я был предоставлен себе – был продюсером, худруком, креативным продюсером», – уточнил Разыков. 

3 views0 comments